Европа
Ледник на обочине
Белые медведи, жевательный табак, заброшенная Пирамида и бесконечный полярный день
F5283bd4231c44d6981ab8b30e1531741fd19f4c
Даниил Дугаев
Даниил Дугаев
Журналист

Насквозь промороженный архипелаг в Северном Ледовитом океане весь прошлый век имел дело с шахтерами: на острове, откуда в последний раз взлетел самолет Руаля Амундсена, даже главный город назван в честь владельца угольной компании. Сегодня Шпицберген ставит себе новую задачу — стать заповедником, где несколько месяцев в году можно посмотреть на тюленей, китов и белых медведей в естественной среде обитания. И все же, несмотря на дизайнерские отели и рестораны скандинавской кухни, прошлое все время проглядывает наружу: опорами для вагонеток, заброшенными рудниками и даже, когда этого меньше всего ожидаешь, стихами советских поэтов.

За окном жует мох северный олень величиной с колли. Я смотрю на оленя, он смотрит на меня. За оленем — желтовато-зеленая равнина. За равниной горы. За горами Северный Ледовитый океан. Если высунуть голову, видно полусферу исполинской спутниковой тарелки.

Антенна осталась от телекоммуникационной станции. Двадцать лет назад на мысе Линнея работал главный узел связи острова с Большой землей. Теперь через море перебросили кабель. Где раньше зябли радисты, открыли гостиницу для любителей вечной мерзлоты.

На ужин подают жареного кита. На обед — тюленя. С вином и белоснежными салфетками. Для Шпицбергена — архипелага в тысяче километров от Северного полюса — диета не то чтобы типичная, но ничего сверхъестественного. Поморы назвали эти места Грумант. Есть теория, что перепутали с Гренландией. Бывает: что там край света, что тут. Вода, лед, камень, и довольно холодно. Я надел две пары шерстяных носков.

・・・

Не очень гостеприимное место этот Шпицберген. Четыре месяца день, четыре — ночь. Снег тает к середине июля. Нет деревьев, если не считать карликовую березу. Негде пасти овец. Здесь вообще ничего нет, кроме угля да пушного зверя. История островов до двадцатого века — это поморы, китобои и трапперы. С двадцатого — рудники и вагонетки. В 1900-х сюда повалили добывать уголь искатели приключений. Один накопал целую шхуну, привез домой — а цены упали вчетверо. Тяжело быть пионером.

Улица в Лонгйире

Улица в Лонгйире

Особенно преуспел американец Джон Лонгйир — у себя на родине уважаемый человек, магнат, филантроп, мэр городка Маркетт в Мичигане. Он заложил в глубине Адвентфьорда поселок Лонгйирбюен, где теперь находится единственный международный аэропорт. По заполярным меркам Лонгйир-Сити действительно настоящий город. Университет, гостиницы, тайский ресторан, бар с грандиозной коллекцией крепких напитков, ночной клуб, супермаркет, десятки турбюро, где продают «Шпицберген экспириенс».

Что еще есть на архипелаге? Свеагрува — исполинский рудник, который в сутки выдает столько же руды, сколько последняя действующая шахта в Лонгйире за год. Ню-Олесунн, где ученые работают с таким чувствительным оборудованием, что редких гостей просят выключать телефоны. Советский рудник Баренцбург. Заброшенные Грумант и Пирамида. Дорог нет. Куда-то можно добраться вертолетом, но, если погода позволяет, проще — на моторке. Полчаса адской скачки по волнам среди заснеженных утесов — и ты на месте.

Интерьер Basecamp Trapper’s Hotel в Лонгйире

Интерьер Basecamp Trapper’s Hotel в Лонгйире

Слева: Номер в Basecamp Trapper’s Hotel; Пульт управления непотопляемой моторной лодки. Справа: Повар отеля Basecamp Isfjord Radio

Слева: Номер в Basecamp Trapper’s Hotel; Пульт управления непотопляемой моторной лодки. Справа: Повар отеля Basecamp Isfjord Radio

・・・

В порту Лонгйира на меня напала птица. Я бродил среди снегоходов, ржавых тракторов и вечных бочек с мазутом. Рядом с контейнером Maersk над головой раздалось хлопанье крыльев. Когти царапнули по шапке. Птица — как я потом выяснил, полярная крачка — промахнулась, мазнула щеку крылом и пошла на второй круг. Оранжевый клюв, черная голова, цвета «Люфтганзы». Где-то рядом у нее было гнездо. Крачка сделала еще пару заходов, и каждый раз я отскакивал в сторону, не желая проверять, может ли она пробить клювом череп.

Вечером я рассказал эту историю норвежцам. Спросил, что делают они, когда начинается такой вот Хичкок. Норвежцы посмеялись. Оказывается, поднимают в воздух дуло, вот и вся хитрость. Без ружья здесь не жизнь. За пределы города вообще нельзя выйти: встретишь медведя — и что дальше? Медведи нападают, только если совсем голодные. Брезгуют человеком. Но голодные они часто.

Кроме медведей, млекопитающих тут кот наплакал. Песец, морж, разные тюлени, киты. Уже знакомый нам северный олень. То ли дело сто миллионов лет назад. Тогда Шпицберген плавал где-то на широте нынешней Африки. Теперь геологические слои так перемешаны, что вся история выставлена напоказ. Палеонтолог Йюрн Хурум нашел тут «Хищника Икс», двенадцатиметрового плиозавра юрского периода. Я видел склон, где хранился этот хищник. Действительно, где ни копнешь — трилобит. Даже скучно.

Отель Basecamp Isfjord Radio на мысе Линнея

Отель Basecamp Isfjord Radio на мысе Линнея

Слева: Китовый стейк в Basecamp Isfjord Radio; Гид Эйнар. Справа: Стела при въезде в рудник Пирамида; Дом культуры в Пирамиде (на заднем плане — ледник Норденшельда)

Слева: Китовый стейк в Basecamp Isfjord Radio; Гид Эйнар. Справа: Стела при въезде в рудник Пирамида; Дом культуры в Пирамиде (на заднем плане — ледник Норденшельда)

・・・

Лонгйир — здоровый, розовощекий Шпицберген. В куртках Norr.na и с жевательным табаком снюсом за щекой. Местные жители подтянуты, довольны, освобождены от налогов. Каждый пятый — дауншифтер, прибыл на Север дышать свежим воздухом. Русский Шпицберген выглядит иначе. В Баренцбурге, который Советский Союз приобрел у голландцев в 1932 году, — пустая гавань, пустые улицы, пустая доска почета.

Последние двадцать лет Баренцбургу отчаянно не везет. Угля становится все меньше, трест «Арктикуголь» давно на дотациях. В 1996 году самолет «Внуковских авиалиний» с шахтерами и их семьями (сто сорок один пассажир) врезался в гору Опера рядом с аэропортом Лонгйира. В 1997-м на разра ботках рванул метан — двадцать семь погибших. В 2008-м — пожар в шахте. Аэропорта нет, дороги в Лонгйир — тоже, поэтому туристы приезжают редко. В общем, так себе дела в Баренцбурге. Сейчас здесь живут четыреста человек, почти в три раза меньше, чем при советской власти. Хотя вакансий на сайте «Арктикугля» хоть отбавляй. Главный инженер ТЭЦ. Респираторщик. Врач-стоматолог. Зато по сравнению с Лонгйиром Баренцбург куда больше похож на город. Там — разноцветные деревянные домики. Тут — улица Ивана Старостина с кирпичными домами, олимпийским бассейном и мемориальными стелами. На стене закрытого бара «78 параллель» — стихи Р.Рождественского:

«Значит, где б ты теперь ни странствовал, / На пороге любой весны / Будешь бредить полярными трассами, / Будешь видеть снежные сны». Тут же иллюстрация: на фоне гор хмурится синебородый мужик в дубленке.

Советский форпост. Музей с чучелом акулы, библиотека, два продуктовых магазина: зеленый аквариум, пирамиды тушенки. Ничего купить нельзя: принимают только магнитные карты «Арктикугля». Для приезжих есть валютный бар в гостинице. Гостиница в городе единственная и даже, кажется, без названия.

Шахтоуправление в Пира- миде

Шахтоуправление в Пира- миде

Мыс Дельта, где были найдены кости «Хищника Икс»

Мыс Дельта, где были найдены кости «Хищника Икс»

・・・

Но Баренцбург хотя бы живет, издает газету, ремонтирует школу. Рудник Пирамида заброшен, как это здесь называется — законсервирован. А когда-то был образцовый шахтерский поселок — гранд-бульвар, чем-то напоминающий Марсово поле в Париже, столовая с мозаиками, громадные, построенные по советскому фэн-шуй жилые дома с закругленными углами. В здешнем климате все это простоит двести лет, не меньше.

Пирамида жуткая и торжественная. Коматозные вагонетки, грузовой порт, разрушенная оползнями узкоколейка. В Доме культуры — джазовые пластинки и фортепиано. Все как бы случайно оставлено в последний момент, Припять-стайл, но если приглядеться, видно, что это игра в музей для зевак, которые прибывают сюда на круизных лайнерах. Другое дело — здание шахтоуправления прямо под склоном треугольной горы. Сюда туристы не доходят. Нет света, какая-то арматура, лужи. На столах разбросаны документы: наряды, отчеты, «телефонный справочник рудника Пирамида».

А вокруг — сумасшедшая красота и кричат птицы. И совсем рядом громадный, будто проглотивший горный хребет, ледник Норденшельда, от которого летом откалываются айсберги.

Декоративное панно в Баренцбурге

Декоративное панно в Баренцбурге

・・・

В три часа ночи я вышел из гремящей немецким синтипопом дискотеки Huset в Лонгйире. Рядом с клубом — одиноким домиком посреди долины, истыканной деревянными опорами для вагонеток, — журчал ручеек. Наверное, весной он превращается в полноводную речку.

Теперь нужно было дойти до моего отеля, выстроенного из обломков баренцбургских ящиков. Мимо кладбища, где никого не хоронят, потому что вечная мерзлота выталкивает гробы наружу. Ми мо заброшенных шахт. Мимо дорожных знаков «Только для снегоходов» и «Осторожно: медведи». И все это без ружья. И даже без вечного конвоира из норвежской береговой охраны.

И тут я увидел: на другом берегу ручья стоял северный олень и жевал мох. Я посмотрел на оленя, а он на меня. Вряд ли это был тот же олень, что на мысе Линнея. Может быть, дальний родственник. Олень помахал ушами, и, кажется, я его понял. Иди давай, сказал олень. Нет тут никаких медведей. Не мешай мне наслаждаться солнцем, старик, ведь я же ценю каждое мгновение этого лета. А солнце действительно светило очень ярко: до вечера оставалось полтора месяца.

Похожие материалы
Островам и не снилось
33 атолла, 16 миллионов птиц, вилла Париж и деревня Лондон на краю света
Чаща всего
Пешее путешествие через сердце тьмы вместе с агентом американских спецслужб
Дальний восторг
Японские черепки, айны и «Дагестан — сила» в самой восточной точке России
Горячие головы
Повстанцы, межклановые столкновения и охотники за человеческими головами